Сторонники Путина говорят о подъеме экономики и росте благосостояния как о заслуге правителя; противники утверждают, что это просто совпадение: ему-де повезло с ценами на нефть. Что ж, правление Путина совпало еще и с наступлением эпохи Интернета. И это совпадение не в меньшей степени определяющее. Дмитрий Быков признался минувшей зимой, что, при всей его одержимости идеей цикличности российской истории, он не может сыскать исторической параллели нынешним событиям. Это, мол, какой-то новый вид протеста.
Вопрос о том, почему именно Интернету выпала участь стать полем боя, кажется на первый взгляд праздным: ну да, коммуникация, охват, мгновенное реагирование, неподцензурность... Но чехарда причин и следствий здесь изощреннее, чем кажется. Сама специфика среды делает выношенный ею протест весьма специфическим. Небывалым.
Военная терминология здесь не ради стилистических красот. Те, кто пугают народонаселение возможной гражданской войной, либо не в курсе, либо лукавят. Гражданская война в России идет полным ходом. Просто в Сети. От генеральных сражений в ЖЖ комдивов — до мелких стычек в каждом доме, каждой избе, на каждой пяди сетевой земли. Любой разговор может быть сведен к выяснению личных политических пристрастий; любое высказывание на политическую тему взрывается черной яростью. С расстрелами без суда, линчеванием провокаторов и патрулями добровольных дружин. Стремительно вырастающие многосотенные ветки комментов — про Путина, про Кавказ, про Госдеп — как стрекот пулемета «Максим» в ночи: трах-тах-тах! — и только эхо откликается в домах, окна которых подсвечены синеватым сиянием мониторов. Эта война почти не калечит тела, только души. Отправляя коммент своему ненавистному соотечественнику, пользователь жмет на Enter как на курок.
О том, что протест куется в интернете, знают по обе стороны баррикад. В 1917 году, чтобы взять власть, нужно было захватить почту, телефон, телеграф; в 2012 году, чтобы ее удержать, у аборигенов пытаются отвоевать сетевой плацдарм. Проводят DDoS-атаки на главные информационные узлы. Запускают троллей со свежими аккаунтами (так в одном военном рассказе Зощенко переодетых фашистских диверсантов распознавали по слишком новому обмундированию). Самая эффективная спецоперация последних месяцев — с обеих сторон — хакерский взлом личной почты предводителей, сиречь шпионаж в глубоком тылу противника. А рекрутские наборы на участие в протестных акциях проводятся в Фейсбуке и ВКонтакте.
Когда двенадцать лет назад один старый, больной, большой человек сказал стране «я ухожу» на мотив «штандартенфюрер, я смертельно устал», а вместо него пришел другой, с тугой кожей и покатыми плечами, у меня еще не было адреса электронной почты. Я завел его к концу весны, когда первой ассоциацией на слово «Курск» была все еще «дуга», а не «лодка». У тех, кто сегодня, в тот назначенный час, выходит на площадь, — Пушкинскую ли, Исаакиевскую, иную ли, — электронные адреса есть, вероятно, поголовно.
Пионеры Ленинграда, поднятые по тревоге. Фото: Виктор Булла, 1937
6 марта 2012Мы публикуем два текста, которые мало что объединяет. Статья «Дети карнавала» ЂЂЂ это попытка дипломированного киноведа разобраться в протестном движении, призывая на помощь призраки Марселя Карне и Эрнста Любича. «Мечтать не вредно» ЂЂЂ рассказ о поколении двадцатилетних от первого лица. Мы объединяем их в одной публикации по принципу комедии дель арте, чтобы зритель после выходки Арлекина мог насладиться монологом Пьеро.Песни Невинности и Опыта
Журнал «Сеанс» | Песни Невинности и Опыта
Комментариев нет:
Отправить комментарий